Пайвандҳои дастрасӣ

Мухаммадджон Шакури, таджикский ученый, литературовед и известная личность в научно-культурных кругах.



Он стоял у истоков национальных движений во времена независимости Таджикистана.


Академик Шакури родился в 1925 году в семье Шарифджона Махдума Садри Зиё, одного из последних глав казията Бухарского эмирата. Он окончил педагогический университет города Душанбе в 1945 году и начал свою трудовую деятельность в газете «Тоджикистони Сурх» («Красный Таджикистан»).

Шакури специалист таджикского языка и литературы, и в течение 60 лет работал в научно-исследовательском институте языка и литературы им. Абуабдулло Рудаки. За это период он написал 500 статей и 45 ценных исследовательских работ по вопросам современной и классической литературы и языкознанию, которые были опубликованы в разные года в Душанбе и за пределами страны.


Его сыновья Рустам и Шариф являются докторами исторических и филологических наук, которые работают в настоящее время в Москве. Шакури лауреат государственной премии им. Абуабдулло Рудаки.


Садри Зиё, отец академика, является одним из начинателей системы образования прошлого века, об отношениях которого с интеллигенцией того времени много написано в произведениях современника таджикской литературы Садриддина Айни. Однако мало известно о жизни этого
Садриддин Айни и Шарифджон Махдум Садри Зиё стояли у истоков образовательных реформ таджикского языка и письменности в начале 20-го века
человека, который также внес вклад в развитие литературы, и особенно о его богатой домашней библиотеке.


В шестилетнем возрасте Шакури остался без отца.

«В первый раз Садри Зиё был арестован в 1922 году и через короткое время освободился. В 1932 году он был вновь арестован во время сбора золота у населения. Тех, кто имел золото, арестовывали, изымая у них все ценности и драгоценные изделия. В ходе этого мероприятия моя мать тоже была арестована, однако через некоторое время была освобождена.

Отец через некоторое время скончался в тюрьме. Мы столкнулись с большими трудностями, чтобы нам выдали его тело, для захоронения. Мне тогда было шесть лет. Потом я пошел в школу. Через некоторое время скончалась и мать»,
- вспоминает он.


Жизнь для Шакури в новой советской системе не была легкой, однако он постепенно преодолевал эти проблемы.


Академик Шакури теперь известная личность в Таджикистане. Его двухтомная работа «Фарханги забони точики» («Культура таджикского языка») внесла большой вклад в развитие культуры языка и была попыткой к независимости Таджикистана в конце 80-ых годов прошлого столетия. В прошлом году данная книга впервые за 40 лет была опубликована в Иране на персидском языке.


Он был первым деятелем науки Таджикистана, который стал членом Академии наук Ирана. Этому способствовало издание его книги «Хуросон аст ин чо» («Это место зовется Хорасаном»), которая рассказывает об истории таджиков, национальном мышлении, культурных и политических движениях в Таджикистане.


Зафар Суфи, таджикский журналист, главный редактор издания «Озодагон», говорит, что Шакури получил признание в Иране за свои
Зафар Суфи
заслуги: «Шакури является живым примером таджикской элиты», - говорит он. По его словам, Шакури больше был национальным идеологом, чем ученным и общественным деятелем.


Когда имя академика вышло за пределы научно-культурных кругов, он приложил все усилия для поиска решения социальных проблем общества. Шакури признан как активный борец за нацию и свободу, был одним из создателей национальных движений. Движение возрождения национальной культуры было создано в середине 90-ых годов прошлого века, которое превознесла его имя.


Он был одним из разработчиков закона о государственном языке в 1989 году. Таджикистан стал первой республикой в составе СССР, в которой усилиями национальных движений таджикскому языку был дан статус государственного. Шакури отмечает, что он достиг при жизни своей цели, которая в этом и заключалась.

«Разработку этого закона поручили мне. Я его подготовил, однако он был принят после того, как в него внесли много поправок, в результате чего таджикский язык стал государственным языком Таджикистана. Это был одним из самых счастливых дней в моей жизни», - вспоминает он.


С приданием таджикскому языку статуса государственного начался новый этап развития национальных движений в республике, который заключался в достижении свобод и независимости.


Ахмадшох Комилзода, один из активных членов движения «Растохез» в начале 90-х годов, говорит, что присутствие Шакури сыграло большую роль в привлечении внимания общества в создании национальной политики.

«Шакури с большим чувством национальной гордости и патриотизма
Ахмадшох Комилзода
примкнул к движению «Растохез» и стал одним из его лидеров. Он возглавлял комиссию по разработке многих программ этого движения, в частности, по проекту Концепции по созданию новой национальной школы. Его присутствие было очень важно для движения»,
- говорит он.


После событий 1990 года коммунистическая власть обвинила национальные движения в подстрекании этих факторов и усилила давление на инакомыслящие силы, в результате чего большая часть интеллигентов отошла от народных движений и идей национального возрождения. Однако Сотим Улугзода, Мухаммадджон Шакури наряду с Тохиром Абдуджаббором, руководителем Народного движения, были столпами этого движения и остались ими.

Кодир Рустам, таджикский писатель и свидетель социально-политических процессов на заре независимости Таджикистана, говорит, что в судьбоносные моменты для народа Шакури оставался рядом с ним и пытался найти ответы на вопросы общества.

«Во времена, когда обсуждалось будущее нации, он присоединился к народным движениям, он был активным членом «Растохеза». Однако если оставим в сторону его деятельность в этих движениях, главное было то, что он, как социальная личность, всегда держал руку на пульсе нации. Шакури был всесторонне активным человеком… и всегда старался найти ответы на злободневные вопросы», - говорит он.


Издание «Хуросон аст ин чо» также было попыткой ответить на обсуждаемые в обществе вопросы. Эта книга сначала была создана в ответ противникам таджикско-персидского языка. В законе о языке от 1989 года формулировка государственного языка обозначалось как таджикско-персидской. Однако в 1994 году, когда был подготовлен проект новой Конституции Таджикистана, по предложению нескольких депутатов, в частности Шухрата Султанова, народного избранника, который разговаривал на русском языке, из закона была исключена часть «персидский».

Это вызвало широкий общественный резонанс и вылилось в большую статью «Азизи ман, Хуросон аст, ин чо» за подписью Мухаммадджона
Мухаммадджон Шакури, 20 марта 2011 года
Шакури, Лоика Шерали, Муъмина Каноата и других, в которой были осуждены действия парламента.


Аналитики считают, что публикация такой статьи в официальной печати во время гражданской войны и нахождение у власти Народного фронта, который одержал победу в борьбе с национальными движениями, было большим мужеством. Однако власти и силы против народного возрождения не слышали эти слова.


Впоследствии эта статья вылилась в большую книгу, которая была опубликована на кириллице в 1997 году и затем несколько раз публиковалась на персидской вязи в Иране.


С приходом к власти Народного фронта были ограничены возможности национальных сил и известных личностей, многие из них покинули родину, однако через некоторое время новые власти осознало потребность в этих личностях, таких как Шакури, которые смогли изменить социально-культурную политику Эмомали Рахмона. Правительство Таджикистана в 2006 году отметило 80-летие Шакури.


В настоящее время большая часть интеллигенции подвергается критике из-за того, что они меньше критикуют правительство и молчат о существующих проблемах.


«Конечно, на первый взгляд кажется, что такие личности ушли со сцены или молчат, возможно, это и так. Однако эти личности не отказались от своей позиции. Они до сих пор придерживаются своего мнения, и время от времени выражают его, пишут статьи и книги. Изменились условия. В прошлом была возможность самовыражения, и их мнение широко обсуждалось, возьмем даже движение «Растохез».

Сейчас нет такой площадки выражения мнения и нет национальной позиции. По этой причине, незаметна их роль. Они придерживаются своего мнения, и если потребует время, они вновь присоединятся к таким движениям»,
- считает Ахмадшох Комилзода.


Шакури считает, что он добился всего в своей жизни и насколько смог внес свой вклад. В настоящее время состояние его здоровья и возраст не позволяет ему поддерживать активные контакты со СМИ, обществом, выражать мнение по тому или иному вопросу. Он живет в Душанбе и как все жители переживает лимит на энергопотребление, пытаясь завершить все свои незаконченные дела.

Рахматкарим Давлат

Намоиши шарҳҳо

XS
SM
MD
LG